Взгляд на автокатастрофу с пассажирского сиденья

Вот вам #внезапно моя политическая колонка.

Я однажды попал в аварию – давным-давно вместе с Юрой Ландером мы перевернулись четыре раза в большом «мерседесе», который вез нас в Крым.

Мы едем, дождь, и вот машину повело в одну сторону, в другую, вижу в окно, как мы боком скользим к оврагу, потом разворачиваемся, машина взлетает и начинает крутиться в воздухе – раз, два – а мы кувыркаемся внутри, как кот в стиральной машинке. Считаем спиной и плечами, сколько оборотов сделали.

О чем думает человек в такой момент?

Человек думает, что, блин, как-то все нехорошо вышло. Как-то, блин, неудачно получилось. Вроде бы все нормально было, еще недавно мчались на полной скорости по шоссе, машина хорошая, удобная, надежная. Сиденья мягкие, кожаные. Люк в крыше. И вот ты уже летишь вместе с «мерседесом» в паре метров над мокрой глиной тульской обочины.

Как мы здесь оказались? Да хуй знает. Сели, поехали, а потом раз, и летим.

Чем мы это заслужили? Да вроде бы, блин, ничем.

Были трезвые, в полном сознании.

И я ведь не то чтобы сильно выбирал, ехать мне в этой машине или нет. Ну то есть выбирал, но это была машина как машина, водитель как водитель. Ничего выдающегося. Еще сто раз выбирай, еще сто раз ее бы и выбрал.

И сделать-то уже ничего не сделаешь. Две тонны железа крутятся с тобой внутри, и вот как они захотят приземлиться, так ты вместе с ними и приземлишься. Захотят о березу обмотаться – обмотаешься вместе с ними. Захотят в овраг – пойдешь в овраг. Захотят в бездну с аллигаторами – полетишь в бездну с аллигаторами.

Думаешь ли в этот момент о маме, близких, друзьях? Нет.

Никакая жизнь в этот момент перед глазами не проходит, а только встает как бы такой один большой грустный смайлик.

Что делать? Непонятно.

Молиться? Может быть. Я тогда еще не был таким религиозным, как сейчас, не молился так часто.

Машина приземлилась, перевернулась еще два раза и встала. Мы вылезли через люк в крыше, поймали попутку и поехали дальше. (Это позитивный финал моей политической колонки.)

Иду к славе - поговорил с "Афишей"

http://vozduh.afisha.ru/cinema/telik-prosto-chestnee-napisali-horosho-pilot-poluchite-10-tysyach-dollarov/

«Я на днях перечитывал свое CV и понял, что все время карабкался вверх по карьерной лестнице: от редактора в FHM в 2002 году до издателя журнала Icons в 2009-м. В промежутке поработал заместителем главного редактора в GQ и принял у Ромы Волобуева кресло главного редактора в Empire. А образование у меня тем временем вгиковское. Я в 2003-м окончил мастерскую одного из лучших советских сценаристов Натальи Борисовны Рязанцевой. Но в начале 2000-х практически ничего не снимали. Выходило очень мало хороших фильмов, из них половину снимал Балабанов, и сам же к ним писал сценарии. Одним словом, домика под названием «Кино- и телеиндустрия» не существовало. Вместо него стоял деревянный туалет, в который даже по особой нужде старались не ходить. Вот я и ушел в журналистику. Но когда в 2009-м вдруг обнаружилось, что домик выстроился и в него можно понемногу заселяться, я переполз в профессию, о которой мечтал с 1998 года.

Если смотреть на фильмы типа «Мстителей» и «Железного человека» или сериалы типа «Игры престолов» и «Клана Сопрано», то русский кино- и телебизнес кажется чудовищно провинциальным и местечковым. Хотя есть, конечно, примеры очень крутых историй. Например, те же «Интерны». Или мой любимый сериал — «Реальные пацаны». Помните, где они переделывают «Мальчишник в Вегасе», где проститутке рисуют усы и называют ее «Лукашенко» всю дорогу? За такие серии, в принципе, дают «Эмми». Но это единичные случаи.

Почему мне все равно интересно в этой отрасли работать? Потому что двадцать-тридцать миллионов человек включают каждый вечер телевизор и ждут, что же им там покажут. То есть это реально полстраны. А если прибавить все русскоязычное население в мире, еще больше. И все хотят что-то посмотреть, как-то украсить свою унылую жизнь посредством телевизора. Это, в принципе, мотивирует. Это как с едой — людей надо накормить. Неважно чем — гамбургером, который они уже сто раз пробовали, или молекулярной едой в темноте. Они просто хотят есть. И их потребность в развлечениях точно такая же. Знаете, в «Спанч Бобе» есть серия, когда на ресторан мистера Крабса нападают анчоусы, которые все подряд сжирают и которых надо постоянно подкармливать. Вот на телевидении примерно такая же ситуация.

Сейчас я скажу одну важную вещь — думаю, под ней подпишутся остальные респонденты. У всех русских продюсеров одна и та же мантра: нет сценаристов. А нет их, потому что платят мало. А платят мало по разным причинам, главная из которых — так сложилось. Сценаристы не просят больше, продюсеры не собираются больше предлагать. Хотя деньги на телевидении есть. Я вот сейчас припоминаю прошлогодний материал в русском The Hollywood Reporter, где были напечатаны цифры по доходам и расходам российской телеотрасли. Три миллиарда расходы, четыре миллиарда доходы. То есть миллиард долларов в середине. А это, простите, до жопы. Это пипец как много! Из этого следует, что нет такого телеканала, который бы разорялся. (И тут надо вывести за скобки телеканал «Дождь», который выбрал своим селлинг-пойнтом, что ссыт против ветра.) Но все остальные, даже самые ужасные, самые низкорейтинговые каналы прекрасно живут, ребрендятся, закрываются и тут же открываются. Нет ни одной новости в Google — я вот прямо сейчас открою и проверю, — что какой-то телеканал объявил о банкротстве, всех сотрудников разогнали, и они с грустными лицами ушли в никуда. Нет такой новости, потому что у всех денег жопой жуй. Но сценаристам не платят, потому что так сложилось.

Скажу про деньги. Это всегда людям интересней всего. За сценарий полного метра можно получить от 20 до 70 тысяч долларов. Это средняя зона. Если работаешь над фильмом по госзаказу, то сразу умножай верхнюю планку вдвое. Если ты студент, то в два раза сокращай нижнюю. При этом нужно понимать, что гонорар дробится на аванс и несколько последующих выплат, последняя из которых часто приходится на начало съемочного периода, а он может и не начаться никогда. Телик в этом плане гораздо лучше, честнее и понятней. Телик дает работу 95% сценаристов. Вот у вас лично есть идея какого-нибудь сценария? Ну, к примеру, про редакцию журнала, в котором вы работаете? Значит, так. Вы приходите с этой идеей на ТНТ или СТС, написав перед этим не очень длинный сценарий первой серии, пилота. Если написали хорошо и ваш сценарий принимают, получаете за это десять тысяч долларов. Вам сколько сейчас заплатят за этот материал в «Афише»? Штукарь? Но зато не попросят переписывать все с начала до конца раза три или четыре. Сценарий же будут просить переписывать много раз. Более того, вы получите свой штукарь, а через месяц еще и еще. А я, Ким Белов, получу десять тысяч, а потом буду сидеть месяц, два, три и не знать, откуда и когда придут новые деньги.

Опыт работы журналистом не очень-то помогает. Разве что вы были криминальным репортером. Если вы, например, пишете про шоу-бизнес, то это практически бесполезный опыт. Если вы журналист «Афиши» или GQ, то у вас ничего нет. Даже если вы колумнист Панюшкин и много знаете про детскую медицину, вам это не поможет, потому что если даже вы напишете об этом сценарий, телеканал скажет: «Фу, как мрачно». Скорее, пригодится то, что просто накопилось за годы жизни. У вас, допустим, есть ребенок. Очевидно, были какие-то отношения с мужчинами. Вы работаете, и когда-нибудь вас на работу принимали или увольняли. Вы ездили куда-то отдыхать, значит, видели, как русские туристы плюхаются животами вниз в бассейны, в которых нет воды.

Про свои работы много не скажу. Например, я делал проект, с которого меня уволили и за который потом принялся Рома Волобуев. На мой взгляд, я с самого начала сделал все отлично, и было бы все нормально, если бы не мой товарищ, худший телепродюсер 2010-х Леша Казаков. Сейчас на ТНТ лежат девять серий моего сериала, который называется «Близкие» — драма про бандита и его семью. На канале это проходит как русский «Клан Сопрано», хотя я бы скорее назвал его русским «Лиллехаммером». Его начнет делать Петя Буслов, как только вернется со съемок из Индии. Пилот сняли еще в позапрошлом году, после чего я переписал все серии несколько раз. Переписывание — это, кстати, тоже особенность работы сценаристом, к которой нужно привыкнуть. Как говорил Марселлас Уоллес, когда требовал, чтобы Буч сдал матч: «Ты почувствуешь укол. Это гордость. Пошли ее в жопу!»

ГРАНИЦЫ ЗЛА, РАЗУМА И ГОСУДАРСТВЕННЫЕ

Кто убивает?

У покойного конструктора Калашникова часто спрашивали, типа, вот вы сделали такой известный автомат, а спокойно ли вы спите, учитывая сколько из него миллионов душ положили за всю историю. Калашников всегда отвечал, что убивают люди.

Примерно такой же спор ведется в странах, где разрешено владение огнестрельным оружием.

Я согласен с Калашниковым. Конечно, убивают люди. Не дай им АК-47 – возьмут палку, камень, кухонный нож. Кулаком в висок двинут, ногами запинают, подушкой задушат во сне.

Кто же убивает?

Убивают те, кто пропагандирует ненависть. Hate preachers. Это многие из вас. Многие из ваших друзей. Возможно, вы сами.

Это 100% тех, кто фапает на государственные границы, на геополитику, на историческую справедливость.

Это 95% тех, кто занимается политикой, следит за политикой, участвует в политических дискуссиях.

Мой любимый пример – армяно-азербайджанский конфликт, который разжигали интеллектуалы с обеих сторон.

Вы и убили-с.

Обсудили Украину в фейсбуке? Вы и убили-с. Перепостили ссылку на такое обсуждение? Вы и убили-с.

Телеведущий Киселев – hate preacher. Эдуард Вениаминович Лимонов, один из двух человек, сдававших в мою бытность редактором тексты вовремя (второй – Данила Антоновский) – hate preacher. Но и оппозиционер Навальный – тоже hate preacher, у него в арсенале аргументов в первую очередь ненависть.

Если вы пишете: «Крым должен быть российским», - вы и убили-с. Если вы пишете: «Крым должен быть украинским», - вы и убили-с.

Это не очень приятное осознание, но оно верное. Если в результате того, что вы говорите, у людей вспыхивает желание «восстановить справедливость» - вы хоть на чуть-чуть, но подвинули кого-то к убийству.

Какой рецепт? Что делать? Игнорируйте максимальное количество всего. Занимайтесь своим делом. Возделывайте огород. Пишите сценарий. Почитайте книжку. Поиграйте с детьми. Зарабатывайте деньги. Можете помолиться.

Это была моя, как сказал бы вышеупомянутый Эдуард Вениаминович, четверговая проповедь.

Bearded

Жизнь в подвале у соседа-насильника

Долли, которая года на четыре старше меня, написала, что опыт, который был у нее (у меня в меньшей степени, мне в 1991-м было только 12) - опыт жизни и взросления в Советском Союзе - это такой опыт, который хрен кому перескажешь.

Мне кажется, это еще такой опыт, который вообще не нужен. Родиться в СССР - это как родиться в тюрьме, или прожить все детство в подвале у Приклопила. Все эти пионеры (им я был), комсомольцы (им я уже не стал), политинформации (я проводил у себя в классе) и прочие атрибуты советского детства, они могут казаться в ретроспективе веселыми, милыми и так далее, но это все фрагменты опыта, который никак не пригоден ни к чему.

Впрочем, тем, кто старше, еще хуже. Мы-то хотя бы молодыми выбрались.
Bearded

"Как жить без иронии" в NYT

В "Нью-Йорк Таймс" отличная статья. Имеет прямое отношение к нашей жизни. Выписал для себя цитаты.


[An ironic message] pre-emptively acknowledges its own failure to accomplish anything meaningful. No attack can be set against it, as it has already conquered itself. The ironic frame functions as a shield against criticism. The same goes for ironic living. Irony is the most self-defensive mode, as it allows a person to dodge responsibility for his or her choices, aesthetic and otherwise. To live ironically is to hide in public. It is flagrantly indirect, a form of subterfuge, which means etymologically to “secretly flee” (subter + fuge). Somehow, directness has become unbearable to us.

This kind of defensive living works as a pre-emptive surrender and takes the form of reaction rather than action.

Prioritizing what is remote over what is immediate, the virtual over the actual, we are absorbed in the public and private sphere by the little devices that take us elsewhere.

[The] ironic ethos can lead to a vacuity and vapidity of the individual and collective psyche. Historically, vacuums eventually have been filled by something — more often than not, a hazardous something. Fundamentalists are never ironists; dictators are never ironists; people who move things in the political landscape, regardless of the sides they choose, are never ironists.

Moving away from the ironic involves saying what you mean, meaning what you say and considering seriousness and forthrightness as expressive possibilities, despite the inherent risks. It means undertaking the cultivation of sincerity, humility and self-effacement, and demoting the frivolous and the kitschy on our collective scale of values. It might also consist of an honest self-inventory.

What will future generations make of this rampant sarcasm and unapologetic cultivation of silliness? Will we be satisfied to leave an archive filled with video clips of people doing stupid things? Is an ironic legacy even a legacy at all?

People may choose to continue hiding behind the ironic mantle, but this choice equals a surrender to commercial and political entities more than happy to act as parents for a self-infantilizing citizenry.

http://opinionator.blogs.nytimes.com/2012/11/17/how-to-live-without-irony/
Bearded

Большая государственная ложь

Сделаю-ка раз в жизни репост.

Originally posted by avmalgin at Большая государственная ложь
В славной ПЕДЕРАЧЕ Михаила Зеленского про "исправившуюся маму" настоящим героем была как раз женщина из органа опеки, мужественно отражавшая атаки сброда пропагандистов. Те сотрудницы органов опеки, с которыми мне лично приходилось иметь дело, были честными, чуткими людьми. У них была совесть, как и у этой женщины. Вся зараза, по моему ощущению, сидит ниже - это руководство и некоторые сотрудники детских учреждений. Исключения, конечно, бывают, но в целом коррупция и бездушие - это на уровне домов ребенка. Но, похоже, собак решили спустить именно на органы опеки. Уже вроде Турчак уголовные дела заводит на тех, кто курировал усыновление Димы Яковлева и других псковских детей, уехавших в Штаты. Следственный комитет копает в этом направлении в других регионах. Поставлена задача - найти примеры "коррупции на местах", чтобы доказать, что здоровых ребятишек отнимали у социально здоровых родителей и "продавали" иностранцам. На это дело наняты и горе-пропагандисты типа Маши Арбатовой. Причем Арбатова даже утверждает, что это делается "под заказ" и что зачастую детей просто крадут в семьях в отсутствие родителей, сажают в самолет и увозят в Штаты на поругание.

Я думаю, она прекрасно понимает, как устроена процедура зарубежного усыновления и сознательно врет.

А устроена процедура так, что да, место для коррупции есть. Обычно это бывает так. Зарубежный усыновитель поставлен в условия, когда ему приходится действовать только через российскую фирму-посредника. Ее услуги непомерно дорогие (это всегда десятки тысяч долларов). Усыновителю прямо не объясняют: ничего не поделать, это взятки, чтобы все прошло хорошо. Но он, возможно, догадывается. Согласно российским правилам, иностранцам не могут отдать ребенка, который попал в Государственный банк данных (доступен ЗДЕСЬ) в последние 6 месяцев (то есть у российских усыновителей есть полгода, чтобы выбрать себе ребенка без конкуренции со стороны иностранцев). Более того - от него должны несколько раз отказаться потенциальные российские усыновители, познакомившиеся с ребенком по направлению органа опеки (в Москве, я точно знаю, должно быть минимум два отказа). Разумеется, здоровых детей (их в общем количестве меньшинство) прежде всего разбирают россияне. Случаи, когда иностранцы просят отдать им непременно инвалида, редки. Но им просто некуда деваться. В отличие от россиян, право согласиться (или отказаться) от ребенка им предоставляется только один раз. Отказался - езжай обратно, и начинай всю бюрократическую волокиту с нуля (большую часть денег тоже никто не вернет, естественно). Задача российских фирм-посредников - свести к минимуму риски, сделать так, чтобы клиент остался доволен. Не надо их за это осуждать, по другому коммерческая компания работать с клиентом не может.

А вот что происходит в детских учреждениях. Иногда директрисы сами все держат в своих руках, лично общаясь с усыновительскими агентствами. Но чаще эта роль возложена на специального человека: это либо замдиректора, либо главврач, либо социальный работник, либо штатный психолог (если такая должность предусмотрена). Этот человек, конечно, на подсосе у агентств. Задача его - чтобы как можно больше здоровых детей добралось до этапа иностранного усыновления. Самое простое тут - навешивание диагнозов. В одном из органов опеки Центрального округа Москвы мне попался усыновитель - доктор медицинских наук, которому руководство дома ребенка, не зная, кто перед ними, дружно впаривало версию о том, что у девочки, которую они с женой пытались удочерить, отсутствует половина мозга. Они стояли настолько крепко, что усыновителю при поддержке органа опеки (там женщины оказались на высоте) пришлось писать заявление в прокуратуру о фальсификации медицинских документов. Иностранные усыновители подтвердят, что они привозили из России детей с медицинскими карточками, забитыми самыми страшными диагнозами, внутренне готовясь к долгим врачебным войнам за жизнь и здоровье ребенка, а оказывалось, что диагнозы - ложные. Например, мальчику из знакомой итальянской семьи написали, что он перенес операцию на сердце, между тем никаких следов этой "операции" не было найдено. Другое дело, что в Италии у него сразу же появилось множество новых диагнозов - но это по той причине, что в России вообще плохо с диагностикой, тем более в детских домах. Иногда, когда потенциальные российские родители уж особенно прикипают к какому-нибудь ребенку, его надолго отправляют куда подальше - в больницу, и там усиленно лечат - совершенно здорового.

В свое время мы с женой, с кровью собрав все бумаги, в территориальном органе опеки получили направление в дом ребенка. Нам вынесли одиннадцатимесячного мальчика (мы вообще-то просили постарше). Collapse )

Посвящается некоторым моим друзьям

20 причин, почему румынский фильм лучше женщины.

1. Румынскому фильму все равно, что ты толстый.
2. Румынскому фильму вообще все равно, как ты выглядишь.
...

(Подходит, впрочем, и в сравнении с мужчинами.)

Kurt Vonnegut: 8 Basics of Creative Writing

1.Use the time of a total stranger in such a way that he or she will not feel the time was wasted.
2.Give the reader at least one character he or she can root for.
3.Every character should want something, even if it is only a glass of water.
4.Every sentence must do one of two things—reveal character or advance the action.
5.Start as close to the end as possible.
6.Be a sadist. No matter how sweet and innocent your leading characters, make awful things happen to them—in order that the reader may see what they are made of.
7.Write to please just one person. If you open a window and make love to the world, so to speak, your story will get pneumonia.
8.Give your readers as much information as possible as soon as possible. To heck with suspense. Readers should have such complete understanding of what is going on, where and why, that they could finish the story themselves, should cockroaches eat the last few pages.

The greatest American short story writer of my generation was Flannery O’Connor (1925-1964). She broke practically every one of my rules but the first. Great writers tend to do that.

* From the preface to Vonnegut’s short story collection Bagombo Snuff Box


http://www.writingclasses.com/InformationPages/index.php/PageID/538

По пункту восемь есть серьезные возражения.

Песня о текущем политическом моменте



let's stop this talk of privilege because the songs that we sing are as much a product of our privilege as the clothes on my back and the phone call i made to my mom last night. let's stop this talk of action because action comes easy it's the moments just before that are hard, when i've got to get my voice and my fist on the same page as my heart. let's stop this talk of them because the things we find deplorable in politicians, ceos and cops are the same things that will tear ourselves apart. and let's stop this talk of words because words like dishonesty selfishness and greed aren't as distance to us as we'd like to believe.

so please, the next time you're smashing the state, don't go breaking my heart. because i know that when we pick up the pieces, the only thing left will be the same empty rubble that's made up every revolution that i've ever known to make me believe and lose faith in humanity in the same empty breath of hot air.

they say that the beauty's in the streets. but when i look around, it seems more like defeat. i'm afraid that this fight that we're all caught up in will make us the same as that which we oppose.

so please, the next time you're smashing the state, don't go breaking my heart. but i know that we can pick up the pieces and build something new, something different. that's not like every revolution that i've ever known that can make me believe and have faith in humanity and we'll all breath a breath of fresh air.